Каким будет новый кризис

Жадность сменяется страхом, эйфория - депрессией. Мы не можем отбояриться от этих общественно-психологических сдвигов, не можем изменить природу человека, значит, экономические кризисы неизбежны.

В июле 1997 года, когда в Британии пришло к власти новое руководство лейбористов, тогдашний министр финансов (а сейчас премьер) Гордон Браун заявил, что его целью станет ликвидация циклов бумов и спадов. Браун посулил избирателям, что экономические кризисы станут историей. Ныне ясно, что тот самый впечатляющий проект Брауна провалился. Впрочем, это разрешено было допустить с самого начала.

В 1858 году глава Банка Англии Шеффилд Нив заявил, что экономический цикл, в рамках которого отрезок времени роста благосостояния сменяется периодом сложностей, является "законом человеческой природы". С тех пор человеческая натура осталась прежней, а потому как и дожидаться исчезновения экономических циклов не приходится.

О своем видении кризисов "Эксперт" попросил поведать ещё одного британца. Найалл Фергюсон, английский историк, профессор Гарвардского университета и автор целого ряда исторических бестселлеров, поделился своими взглядами на теперешний кризис и предположил, что может сделаться причиной кризиса следующего.

Эпоха займов

- Современный кризис - что ни на есть дюжий со времен Великой депрессии 30−х годов. Ему предшествовал период многолетнего роста важный финансовой системы и немалый приток ликвидности на рынки. Зачем кризис произошел аккурат сейчас?

- Оптимальный технология урузуметь сегодняшний кризис - это глянуть на него как на долговой кризис. За двадцать лет разрыв между долгом и экономическим выпуском в развитых странах грубо увеличился. Например, в США должок вырос со 150 до 355 процентов ВВП. Под долгом я имею в виду соединение государственного долга, корпоративного долга, банковского долга и долга домохозяйств. Последние двадцать лет не возбраняется отважно окрестить эпохой займов.

Глобальный нрав мировой экономики позволял переводить азиатские сбережения в другие регионы, охватывая США, и финансировать растущий долг. В установленный миг заимствование стало чрезмерным - это произошло в начале 2007 года.

Момент истины настал тогда, когда цена залога, под тот, что набирались эти долги, в виде цен на недвижимость, начала снижаться. Как только цены на недвижимость прекратили расти, вся организация финансов, построенная с расчетом на них, перестала работать.

Поэтому я смотрю на этот кризис как на кризис чрезмерной задолженности. Он начался с момента сдувания пузыря на рынке недвижимости в США, но сильно стремительно перерос в финансовый кризис, который охватил весь мир.

- Но оттого что в США были кризисы и раньше, к примеру в конце 80−х. Что отличает нынешний кризис от прежних?

- Кризис 1987 года был кризисом Уолл-стрит, а не всей страны. Он не имел серьезных последствий для реальной экономики. И Федеральная резервная система США смогла довольно одним духом компенсировать те потери, которые были вызваны падениями на фондовом рынке, снизив процентные ставки и обеспечив ликвидность.

Но нынешний кризис вызван не падением на фондовых рынках, как это было двадцать лет назад. Нынешний кризис начался на рынке недвижимости, следом охватил кредитные рынки, стал влиять на ситуацию в банках и хедж-фондах - все это случилось значительно раньше, чем воздействие стало ощущаться на фондовых рынках. Потому что все помнят, что фондовые рынки достигли пика в октябре 2007 года, то есть сквозь три месяца вслед за тем начала кризиса ликвидности.

Это крайне отличает нынешний кризис от прежних - пожалуй, от любого кризиса с 30−х годов ХХ века. Так, апоплексический удар, случившийся с кредитными рынками, привел к тому, что те компании и банки, которые зависели от займов, оказались не в состоянии рефинансировать свойский долг. Все прежние паники на фондовых рынках, банковские кризисы и послевоенные рецессии были весьма краткосрочными по сравнению с нынешним кризисом. В них во всех было достаточно применять механизмы денежной политики, чтобы воротить бытие в экономику.

Во пора нынешнего кризиса мы увидели массированные чрезвычайные меры ФРС и других центральных банков, зачастую эти меры были скоординированными, - но все они привели к сильно незначительным результатам. Это только выделяет отличия нынешнего кризиса, он структурно другой.

Иной мир

- В эти дни нередко звучат сравнения с Великой депрессией. Но потому как капитализм образца 2008 года основательно отличается от капитализма начала XX века. Как это влияет на кризисы и их масштаб?

- Самое серьезное различие содержится в том, что с 30−х существенно изменились подходы к проведению монетарной и фискальной политики, изменились экономические теории, на которых данная политика основывается. В 30−х годах ФРС и другие центральные банки на практике не принимали никаких мер, чтобы замедлить или приостановить банковскую панику. Больше того, порой они ухудшали ситуацию, повышая процентные ставки в те моменты, когда их следовало бы понижать. В то же период правительства энергично противились формированию бюджетных дефицитов и старались балансировать свои бюджеты более того в тех случаях, если их экономикам грозила депрессия.

С тех пор мир многому научился. Центробанки знают, что в условиях финансового кризиса они должны увеличивать ликвидность и предотвращать панику. А правительству следует формировать дефицитные бюджеты и, может быть, использовать средства из бюджета для строительства новой инфраструктуры. Или же сокращать налоги, стимулируя инвестиции коммерциала и расходы домохозяйств. Потому с точки зрения подходов к экономической политике мы живем в абсолютно ином мире, чем тот, который был в 30−х.

Впрочем, мы живем в идеально ином мире и в структурном смысле. В 30−х в тех же Соединенных Штатах сельское хозяйство и индустрия играли немаловажно большую образ по доле в национальной экономике. Сфера услуг, в особенности финансовых, имела куда меньшее значение.

- Но если возвратиться к вопросу экономической политики, то не оказываемся ли мы в заколдованном круге? Если правительства должны биться с кризисом, формируя дефицитные бюджеты и создавая новоиспеченный долг, на этот раз государственный, то как они могут противоборствовать с кризисом, который был сам порожден чрезмерным объемом долга?

- То, что происходит, - это трансформация частного долга компаний и домохозяйств в задолженность государственный. Долгосрочный результат таковый политики будет содержаться в серьезном росте уровня госдолга США и других развитых стран, по похожей схеме, как это было в Японии в 90−х.

И я согласен, что долговой кризис не разрешено вылечить, формируя новые, еще большие долги. Ибо это создает огромные проблемы для следующих поколений налогоплательщиков. Но, с иной стороны, проблем было бы еще больше, если бы ничего не делалось и экономики развитых стран стали бы резко сокращаться, как было во миг Великой депрессии.

Проще всего на эту ситуацию глянуть с точки зрения кейнсианской теории. Мы уже наблюдаем серьезное понижение потребления в США и Европе. Домохозяйства повышают свою норму сбережений, сокращая потребление по всем статьям - от автомобилей до рождественских подарков. Если это снижение не находит никакой замены в виде роста расходов госсектора, то это приведет к сокращению экономики. Оттого повышение уровня государственного долга оказывается сравнительно маленький ценой, которую мы платим для того, чтобы избежать полномасштабной депрессии.

Если средства из госбюджета используются для создания объектов, повышающих производительность экономики, будь то дороги, аэропорты, школы или больницы, то это, несомненно, будет правильно. Вследствие того что что в итоге посредством подъем производительности эти инвестиции окупятся. Если же средства пойдут на поддержание на плаву обанкротившихся банков, то пользы от этого будет существенно меньше.

- Мировая экономика нынче значительно больше по объему, чем в 30−х, она структурно более сложна. В ней участвует больше игроков, больше стран, больше отраслей. Это влияет на ход кризисов? Кризисы становятся более масштабными из-за глобализации или наоборот?

- Думаю, что глобальную экономику позволительно анализировать как огромную сеть, которая функционирует достаточно эффективно. Объемы складских запасов поддерживаются на небольшом уровне, товары доставляются прямо перед тем, когда они должны быть потреблены, и могут формироваться в нескольких странах на нескольких континентах и так далее. Эта эффективность экономит час и деньги, но любая оптимизированная сеть оказывается уязвимой перед поломками, нелинейными кризисами. Такие кризисы могут оказываться более серьезными из-за высокой степени интеграции разных элементов глобальной системы. Так, производители полупроводников в Азии шибко скоро чувствуют, когда в США снижаются инвестиции компаний, следовательно, закупается меньше компьютеров. И подобных примеров миллионы.

Что же касается частоты кризисов, то история подсказывает, что тот или другой финансовый кризис случается единственный раз в десять лет. За пределами зависимости от того, что происходит в мировой экономике. Кризисы происходили и в условиях интегрированной мировой экономики - в текущее время или в начале ХХ века, перед Первой мировой. И в условиях сегментирования - в 30−х или 40−х. Вследствие этого я не думаю, что глобализация делает кризисы более или менее частыми. Но что безупречно ясно - глобализация создала такие условия, в рамках которых кризисы касаются всех элементов мировой экономики.

Созидательное разрушение

- В начале десятилетия мы слышали полно разговоров о конце циклов бумов и падений, в том числе и от тогдашнего британского министра финансов, а теперь премьера Гордона Брауна. Это достижимо? Может ли капиталистическая система отделаться от кризисов?

- Тут разрешается еще припомнить нынешнего главу ФРС Бена Бернанке, который говорил о "большом смягчении" цикличного характера экономики. Действительно, немного лет вспять стало казаться, что управляющие экономикой люди смогли достичь такого смягчения. Рецессии оказывались меньше, чем в прежние годы, короче по продолжительности. Контраст с 60-70−ми казался феноменальным.

Но уже в 2007 году стало понятно, что эта система - нонсенс. Никакого "большого смягчения" не произошло. То было затишье перед бурей. Это лишь подчеркивает тот факт, что кризисы являются неотъемлемой частью капиталистической системы, как на это направлял Карл Маркс.

Но происходят кризисы не по тем причинам, о которых говорил Маркс, - в связи с диспропорциями в распределении доходов и богатства, - а из-за человечий психологии.

Время от времени посреди здоровенный части участников того или иного рынка случаются смены настроений. Жадность сменяется страхом, эйфория - депрессией. Мы не можем освободиться от этих общественно-психологических сдвигов, оттого что мы не можем изменить природу человека.

Поэтому нам необходимо признать, что одной из важных характеристик рыночной системы являются кризисы. Причем кризисы - это вдалеке не постоянно однозначное зло. В силу того что что они ускоряют то, что Фридрих Ницше, Вернер Зомбарт и Йозеф Шумпетер называли созидательным разрушением. Так, кризисы приводят к ускоренному сокращению менее успешных отраслей и игроков и созданию следующего поколения отраслей и участников рынка - в плане технологии или управления.

Так что ликвидация экономических циклов, о которой так невпроворот говорили, была иллюзией.

- Какое "созидательное разрушение" мы можем углядеть в рамках нынешнего кризиса?

- Похоже, банковская и финансовая система фундаментально изменится в результате кризиса. Еще год обратно я выступил с лекцией, в которой прогнозировал "большое вымирание" неприспособленных к реалиям нынешнего мира финансовых институтов. Судя по всему, как раз это в текущий момент и происходит.

Некоторые огромные банки, которые доминировали в мировой финансовой системе в последние двадцать лет, либо исчезнут, либо развалятся на части, либо будут выкуплены государством. Но ход эволюционных перемен затронет и другие отрасли. Сегодня с трудом верится, что через год в Детройте по-прежнему сохранится "большая тройка" автомобильных корпораций. Возможно, будет "большая единица".

В целом изменения окажутся крайне существенными. Но нужно понимать, что разрушение будет соседствовать с созданием чего-то нового. Если банковские институты не смогут обслуживать экономику, они должны будут уступить родное местоположение под солнцем новым финансовым институтам. Это уже происходит, как мне кажется. Успешные хедж-фонды возникают из этого кризиса, и я не удивлюсь, если они начнут предлагать более просторный круг финансовых услуг. Поэтому выжившие в условиях кризисов хедж-фонды могут стать основой для нового поколения фондовых менеджеров - более гибких и, возможно, меньших по размеру, чем те банковские динозавры, конец которых мы наблюдаем сегодня.

Кризис и политика

- Кризисы неизбежно влияют на политические процессы. Даже небольшие рецессии могут привести к падению правительств, особенно в тех странах, которые являются молодыми демократиями. Может ли тот факт, что сегодня гораздо больше стран-демократий, чем когда-либо ранее, усложнять кризисы? Например, Индонезия, Таиланд и Аргентина испытали серьезные политические кризисы в результате кризисов экономических.

- Если что и можно перенести из Великой депрессии, так это то, что кризисы ведут к серьезным политическим последствиям. Демократии в конце депрессии не справились с кризисом - ни экономическим, ни политическим - во многих странах Европы и Латинской Америки. Поэтому несложно представить, что обстановка может сегодня повториться в молодых демократиях.

Конечно, кризисы охватывают все политические системы, включая недемократические. Например, совсем ясно, что проблемы возникают в Китае, где замедляется увеличение и растёт безработица. Кризисы охватывают и устоявшиеся демократии. В той же Канаде сегодня политические осложнения во многом последствия финансовых.

Интересно, что США оказались в уникальном положении - в этом месте только что произошла мирная смена политического режима, которая пришлась как воспрещено кстати. И свежий президент США Дом барачного типа Обама, похоже, гораздо более способен заниматься устранением последствий кризиса, чем его предшественник Джордж Буш.

Поэтому, в отличие от регионов мира, где политические риски вследствие экономического кризиса будут расти, а это многие страны Азии, Латинской Америки, восточной части Европы, в США этого не произойдет. Многие инвесторы будут понимать Соединенные Штаты как очень привлекательную безопасную гавань. По сравнению с Россией, например, где происходят процессы, подчеркивающие дальнейший отход от принципов рыночной экономики и демократической системы.

- Но вопросительный мотив в другом. В недемократических странах правительства не идут на перевыборы, поэтому граждане не могут избавиться от руководства, которым недовольны. Это делает такие правительства менее уязвимыми к последствиям экономических кризисов и позволяет принимать сложные решения.

- Но можно осмотреть на проблему иначе. Демократии из-за своего характера вынуждены быстрее реагировать на требования своих граждан, в частности экономические. В недемократических режимах нет механизма взаимосвязи между "низом" и "верхом". И если в демократиях недовольные граждане в условиях кризиса отправляют правительства в отставку, в авторитарных режимах они могут провернуть революцию.

Известен аргумент, что демократии позволяют сторониться голода. Возможно, это интерпретация того, что демократии лучше справляются с кризисами. Если вернуться к 30−м, то авторитарные режимы были к моменту начала Великой депрессии в Италии, Польше, Венгрии, Турции. И они не смогли сладить с кризисом лучше, чем демократии. Я не уверен, что демократии более уязвимы к последствиям экономических кризисов. Как мне кажется, они реагируют на экономический кризис быстрее.

Взять сегодняшнюю ситуацию в США. Посмотрите, как резво американские власти - ФРС и правительство - стали действовать. Как проворно администрация Буша отказалась от своей приверженности к свободным рынкам и начала государственные интервенции, чтобы сберечь экономику на плаву.

Показательно сопоставление США и России. Последняя пострадала от кризиса достаточно серьезно, особенно в последние месяцы, когда резко снизились цены на нефть и другое сырье. И хотя стабильность политического режима России гарантирована, экономические последствия могут угодить более серьезными для простых граждан. Возможно, по той причине, что политический порядок мало быстро отреагировал на кризис по сравнению с реакцией в Европе или в США.

Новый кризис

- Кризисы происходят систематично раз в десять лет. Но когда он наступает, получается, что никто из участников - ни правительства, ни компании, ни граждане - к нему не готов. Почему?

- Хотя кризисы и случаются раз в десятилетие, они очень весьма различаются по масштабу и характеру. Практически никто не мог предположить, сколь серьезным окажется нынешний финансовый кризис.

Большинство людей основывают свои суждения на личном опыте, который просто составляет 25-30 лет, нечасто больше. Единицы из в настоящий момент здравствующих помнят существование во момент Великой депрессии. Можно сказать, что отчасти недооценка масштабов нынешнего кризиса стала результатом незнания экономистами, политиками и простыми гражданами экономической истории ХХ века. Люди стали уж очень самонадеянными и уверили самих себя, что эдакий кризис, как Великая депрессия, повториться не может.

Реальность же заключалась в том, что к 2006 году все компоненты для серьезного по масштабу кризиса уже присутствовали. Но инвесторы, финансовые менеджеры, регуляторы, экономисты и политики излишне верили в светлое перспектива и не смогли своевременно заприметить надвигающиеся проблемы. Когда же кризис начался, то предотвратить его уже было сверх меры поздно. Можно было лишь смягчить его ход и последствия.

- Несомненно, кризисы будут доводиться и в будущем. По вашему мнению, что станет их причинами, если мы говорим о среднесрочной перспективе?

- Следующий кризис, скорее всего, будет очень шибко разниться от нынешнего. Он станет последствием государственных интервенций, которые мы наблюдаем сегодня в рамках борьбы с нынешним кризисом. Повышение роли государства в финансовой системе, или в строительном бизнесе, или на рынке недвижимости - это неблизко не безупречный вариант. Он создаст несчетные проблемы в будущем. Мы увидим инфляционное давление через год или два. Мы столкнемся с неэффективными инвестициями - они вечно происходят, когда госсектор получает большие финансовые ресурсы.

Поэтому можно предположить, что следующий кризис будет похож на кризисы 70−х, которые были вызваны чрезмерно мягкой монетарной политикой, наводнившей экономику деньгами, и чрезмерным участием государства в экономике.

- Это означает возвращение стагфляции?

- Стагфляция, да, таковой риск однозначно существует. Сегодня создается очень полно денег, особенно в виде государственного долга. А страна усиливает свою роль до тех уровней, которые мы не видели с 70−х. Так что, возможно, мы повторим кризисы 70−х уже в довольно скором будущем.

Впрочем, мне кажется, уж лучше миновать через кризисы, аналогичные 70−м, чем через повторение Великой депрессии. Это очень даже недурственный размен - из двух зол предпочесть меньшее.

Но нужно понимать, что нынешний кризис быстро не закончится. Лекарства, которые используются сегодня, чтобы сохранить экономики на плаву, приведут к новым проблемам. Увы, мы не вернемся к ситуации бума, которую наблюдали в начале этого десятилетия. По крайней мере - не скоро.

Keywords: